Что удивительного в благодати 7 страница

В ту ночь Жан Вальжан тихо лежал в своей сверхуютной постели до тех пор, пока священник и его сестра не ушли спать. Он поднялся с кровати, украл найденное им в шкафу семейное серебро и выбрался в ночь. На следующее утро трое полицейских, схватившие Вальжана, постучали в дверь священника. Они поймали преступника, хотевшего бежать с краденым серебром, и уже были готовы заковать негодяя в кандалы на всю оставшуюся жизнь.

Священник сказал в ответ то, чего никто, в особенности Жан Вальжан, не ожидал.

«Ну, наконец-то! — закричал он при виде Вальжана. — Рад вас видеть. Вы' что, забыли, что я подарил вам подсвечники? Там еще Что удивительного в благодати 7 страница есть серебро, и они стоят добрых двести франков. Вы забыли их взять».

Глаза Жана Вальжана округлились от удивления. Теперь он смотрел на старика с таким выражением, которое нельзя было выразить словами. Священник объяснил полицейским, что Вальжан не был вором: «Серебро подарил ему я».

Когда жандармы ушли, епископ протянул подсвечники своему гостю, который теперь ничего не говорил и дрожал. «Не забывайте, никогда не забывайте, — сказал священник, — что вы обещали мне использовать эти деньги на то, чтобы стать порядочным человеком».

Сила, заключенная в поступке священника, отрицающего всякий человеческий инстинкт мщения, навсегда изменила жизнь Жана Вальжана. Встреча с прощением Что удивительного в благодати 7 страница, таким, как оно есть — особенно после того, как он никогда не раскаивался, — расплавила гранитные бастионы его души. Он сохранил подсвечники как память о благодати и с этого момента сосредоточился на помощи другим людям, попавшим в беду.

Роман Гюго, на самом деле, представляет собой двухгранную притчу о прощении. Полицейский по имени Жавер, который не признает никакого закона, кроме правосудия, безжалостно выслеживает Жана Вальжана следующие двадцать лет. Когда Вальжана преображает прощение, инспектора поглощает жажда воздаяния. Когда Вальжан спасает Жаверу жизнь — жертва демонстрирует благодать по отношению к своему преследователю — детектив чувствует, что его черно-белый мир начинает рушиться. Неспособный принять благодать, которая идет вразрез Что удивительного в благодати 7 страница с его инстинктом, и не находя в себе должного прощения, Жавер прыгает с моста в Сену.

Великодушное прощение, какое получил Вальжан от священника, дает шанс на то, что виновная сторона преобразится. Льюис Смедес подробно описывает этот процесс «духовной хирургии»: «Когда вы прощаете кого-то, вы удаляете зло с того человека, который его сделал. Вы освобождаете этого человека от того болезненного поступка, который он совершил. Вы воссоздаете его. Сначала вы неизбежно видите в нем человека, который причинил вам зло. В следующий момент ваше видение меняется. Он заново создается в вашей памяти. Теперь вы думаете о нем не как о человеке Что удивительного в благодати 7 страница, который причинил вам боль, а как о человеке, который нуждается в вас. Теперь вы испытываете к нему чувства не как к человеку, который заставил вас отвернуться от него, но как к человеку, который принадлежит вам. Когда-то вы ругали его как человека, сильного в своих недобрых поступках, но теперь вы смотрите на него как на человека, слабого в своих нуждах. Вы воссоздаете заново свое прошлое, воссоздавая человека, чье зло заставило вас в прошлом страдать».



В дополнение Смедес приводит множество предостережений. Прощение не то же самое, что помилование. Он советует: «Вы можете простить кого-то, кто причинил вам зло, и все Что удивительного в благодати 7 страница-таки настаивать на наказании за это зло. Если вы можете встать на позиции прощения, вы дадите свободу его исцеляющей силе как внутри вас самих, так и внутри человека, причинившего вам зло»

Один мой друг, который работает в центре города, спрашивает, есть ли смысл в прощении тех людей, которые не раскаялись. Этот человек ежедневно наблюдает последствия жестокого обращения с детьми, употребления наркотиков, насилия и проституции. «Если я знаю, что что-то есть дурно, и «прощаю» это дурное, не адресуясь к злу, то что я этим делаю? — спрашивает он. — Я фактически санкционирую зло, а не освобождаю от него Что удивительного в благодати 7 страница».

Мой друг рассказал мне истории людей, с которыми он работает, и я согласен с ним, что некоторые из них за чертой прощения. Однако я не могу забыть потрясающую сцену, когда священник прощает Жана Вальжана, который не сознается в совершенном зле. Прощение наделено своей экстраординарной силой, над которой не властен ни закон, ни правосудие. Перед тем как прочитать «Отверженных», я прочитал «Графа Монте-Кристо», роман, написанный современником Гюго Александром Дюма, в котором расска зывается история человека, разрабатывающего план утонченной мести четырем людям, которые его оклеветали. Роман Дюма взывает к моему чувству справедливости. Роман Гюго пробудил во мне чувство благодати.

Справедливости Что удивительного в благодати 7 страница присуща хорошая, праведная и рациональная сила. Сила благодати совсем другая, не принадлежащая к этому миру, преобразующая, сверхъестественная. Реджинальд Денни, водитель грузовика, подвергшийся нападению во время беспорядков к югу от центра Лос-Анжелеса, продемонстрировал эту силу благодати. Вся страна смотрела пленку, снятую с вертолета, на которой запечатлелось, как двое мужчин разбили окно его грузовика кирпичом, вытащили его из кабины, а затем избивали его «розочками» от бутылок и ногами до тех пор, пока не проломили ему лицевые кости. В суде его мучители вели себя агрессивно, они не раскаялись и не соглашались ни с какими доводами.

На глазах у телезрителей всего мира Реджинальд Денни Что удивительного в благодати 7 страница, лицо которого все еще было опухшим и изрезанным, отклонил протесты своих адвокатов, подошел к матерям двух подсудимых, обнял их и сказал, что прощает их. Матери тоже заключили его в объятия, одна из них сказала: «Я люблю вас».

Я не знаю, какое действие произвела эта сцена на подсудимых, сидящих неподалеку в наручниках. Но я знаю, что прощение, только прощение, может заронить потепление в сердце виновной стороны. И я также знаю, какое действие это оказывает на меня, когда какой-нибудь рабочий или моя жена подходят ко мне по своей воле и прощают мне те дурные поступки, которые я из Что удивительного в благодати 7 страница своей гордости и упрямства не хотел признавать.

Прощение — незаслуженное, не заработанное — может обрезать веревки, и давящее бремя вины спадет. Новый Завет показывает воскресшего Иисуса, который за руку проводит Петра через троекратный обряд прощения. Петру не нужно нести вину через всю свою жизнь, с пристыженным лицом человека, который отрекся от Сына Божия. О, нет! На спинах таких преображенных грешников Христос заложит свою церковь.

Прощение разрывает круг позора и ослабляет мертвую хватку вины. Оно дополняет их характерным соединением, в котором прощающий встает на сторону того, кто причинил ему зло. Благодаря этому, мы понимаем, что не настолько отличаемся от совершившего дурной поступок, как нам Что удивительного в благодати 7 страница бы хотелось думать. «Я тоже на самом деле не такая, какой я себе кажусь. Прощение значит осознание этого», — сказала Симона Вейл.

В начале этой главы я упомянул небольшую группу людей, обсуждавших прощение в случае Джеффри Дамера. Подобно многим подобным дискуссиям, это обсуждение постоянно удалялось от личных мнений в сторону абстрактных и теоретических высказываний. Мы говорили об ужасных преступлениях, о Боснии и массовом уничтожении евреев фашистами. Почти случайно всплыло слово «развод», и к нашему удивлению заговорила Ребекка.

Ребекка очень спокойная женщина, и за несколько недель наших встреч она сказала всего два-три слова. Однако когда мы коснулись в нашем разговоре развода Что удивительного в благодати 7 страница, она предложила рассказать свою собственную историю. Она вышла замуж за пастора, который снискал некоторую известность как куратор домов престарелых и лечебниц. Однако выяснилось, что ее муж имел и свою темную сторону жизни. Его хобби была порнография, и во время своих поездок в другие города он ходил к проституткам. Иногда он просил у Ребекки прощения, иногда нет. Со временем он оставил ее ради другой женщины, Жулианны.

Ребекка рассказала нам, каких страданий стоило ей, жене пастора, перенести это унижение. Некоторые священники, уважавшие ее мужа, относились к ней так, словно бы сексуальные наклонности мужа были ее виной. Опустошенная, она избегала Что удивительного в благодати 7 страница контакта с другими людьми, чувствуя себя неспособной доверять другому человеку. Она никак не могла выбросить своего мужа из головы, потому что у них были дети, и она должна была поддерживать с ним постоянный контакт, чтобы улаживать вопросы с его правом по сещать детей.

У Ребекки росло ощущение, что до тех пор, пока она не простит своего бывшего мужа, опухоль мести будет мучить ее детей. Она месяцами молилась. Сначала ее молитвы, казалось, были такими же мстительными, как и некоторые из псалмов. Она просила Бога, чтобы тот воздал ее бывшему мужу «по заслугам». Наконец, она пришла к решению оставить за Богом, а Что удивительного в благодати 7 страница не за собой, право решать, «чего он заслуживает».

Однажды ночью Ребекка позвонила своему мужу и дрожащим, напряженным голосом сказала: «Я хочу, чтобы ты знал, что я прощаю тебя за все, что ты причинил мне. И Жулианну я прощаю тоже». Он рассмеялся в ответ на ее прощение, не желая признавать, что он совершил что-то дурное. Несмотря на его сопротивление, этот разговор помог Ребекке оставить позади свою горечь.

Несколько лет спустя Ребекке в истерике позвонила Жулианна, женщина, «укравшая» у нее мужа. Она поехала с ним в Миннеаполь на конференцию священнослужителей, и он ушел из отеля прогуляться. Прошло несколько часов, и Что удивительного в благодати 7 страница Жулианна узнала в полиции, что ее мужа забрали за то, что он приставал к проститутке.

Разговаривая с Ребеккой, Жулианна всхлипывала. «Я никогда не верила тебе, — сказала она. — Я твердила себе, что даже если ты говоришь правду, он уже изменился. А теперь — это. Мне так стыдно, больно и горько. У меня в целом мире нет никого, кто может меня понять. Потом я вспомнила ночь, когда ты сказала, что прощаешь нас. Я подумала, что, может быть, ты сможешь понять то, что мне приходится сейчас пережить. Я понимаю, ужасно просить тебя об этом, но могла бы я придти поговорить с тобой?»

Ребекка Что удивительного в благодати 7 страница как-то нашла в себе силы пригласить Жулианну к себе в тот же самый вечер. Они сидели в гостиной, вместе плакали и делились рассказами об измене, а в конце вместе молились. Теперь Жулианна считает, что именно в эту ночь она стала христианкой.

Когда Ребекка закончила свое повествование, в комнате стояла мертвая тишина. Она описывала не абстрактное прощение, а почти непостижимую сцену соединения людей. Брошенная жена и женщина, укравшая у нее мужа, молятся, стоя на коленях рядом друг с другом на полу в гостиной.

«Долгое время я считала, что делаю глупость, прощая своего мужа, — сказала нам Ребекка. — Но в Что удивительного в благодати 7 страница ту ночь я осознала, какие плоды приносит прощение. Жулианна была права. Я была способна понять чувство, которое ей пришлось пережить. И поскольку мне тоже пришлось через это пройти, я могла стать на ее сторону, вместо того, чтобы быть ее врагом. Нам обоим изменил один и тот же мужчина. Теперь это было моей задачей объяснить ей, как преодолеть в себе ненависть и месть, а также вину, которую она ощущала».

В книге «Искусство прощения» Льюис Смедес чрезвычайно точно подмечает, что Библия изображает Бога проходящим через последовательные стадии. Он прощает так же, как это делает большинство из нас, людей. Во-первых, Бог снова обнаруживает Что удивительного в благодати 7 страница человечность в том, кто причинил Ему зло, устраняя барьер, созданный грехом. Во-вторых, Бог отказывается от Своего права рассчитаться с человеком за все, предпочитая вместо этого нести расплату в Своем Собственном теле. Наконец, Бог подвергает пересмотру те чувства, которые Он испытывает по отношению к нам, находя способ «су дить» нас таким образом, что, глядя на нас, Он видит своих собственных приемных детей, в которых воссоздан Его божественный образ.

Когда я размышлял о наблюдениях, сделанных Смедесом, мне пришло в голову, что благодатное чудо божественного прощения стало возможным благодаря той связи, которая появилась, когда Бог сошел на землю во Христе Что удивительного в благодати 7 страница. Каким-то образом Бог должен был придти к соглашению с теми существами, которых он отчаянно желал любить — но как это сделать? На своем опыте Бог не знал, что значит подвергаться искушению, тяжело трудиться. На земле, живя среди нас, Он познал, что это такое. Он поставил себя на наше место. Послание к Евреям делает понятным это таинство воплощения: «Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха». Второе послание Коринфянам идет еще дальше: «Ибо не знавшего греха он сделал для нас жертвою за грех» (дослов но Что удивительного в благодати 7 страница: «сделал грехом за нас», прим. теологического редактора). Нельзя выразить это более ясно. Бог перебросил мост через пропасть. Он использовал все способы, чтобы поставить себя на наше место. И благодаря тому, что он это сделал, утверждается в Послании Евреям, Иисус может представить Отцу нашу жизнь. Он был здесь. Он понима ет.

Однако, из текстов Евангелия видно, что прощение далось Богу нелегко. «Если возможно, да минует Меня чаша сия», — молился Иисус, обдумывая цену, которую ему предстояло заплатить, и пот катился с него, как капли крови. Другого пути не было. Наконец, одна из его последних фраз, перед смертью, была: «Прости им Что удивительного в благодати 7 страница». Римским солдатам, религиозным лидерам, ученикам, которые скрылись во мраке, тебе, мне — всем «Отче, прости им, ибо не знают, что делают». Только став человеком, Сын Божий мог воистину сказать: «Они не знают, что делают». Пожив среди нас, он нас понял.

Глава 9. Расчет

Так в кошмаре тьмы ночной слышен псов и лай, и вой, и все страны молча ждут, каждой ненависть — уют.

У. X. Оден

Расчет

В разгар недавней войны в бывшей Югославии, мне попалась в руки книга « Подсолнух» Симона Визенталя, которую я читал несколько лет назад. В ней рассказывается о случае, который произошел во время самой удачной кампании по «этнической чистке» в нашем Что удивительного в благодати 7 страница столетии. Этот случай может во многом объяснить, что двигало Визенталем, который стал одним из наиболее известных преследователей нацистов и безжалостным публичным обличителем преступлений на этой почве. В центре книги стоит прощение, и я обратился к нему, чтобы посмотреть, какую роль играет прощение в глобальных масштабах, скажем, в гигантском нравственном кошмаре, которым однажды была Югославия.

В 1944 году Визенталь был молодым польским заключенным в застенках нацистов. Он только беспомощно смотрел на то, как нацистские солдаты убили его бабушку на ступеньках ее дома и как они силой волокли его мать в машину, которая была переполнена пожилыми еврейскими женщинами. В общей сложности, восемьдесят девять Что удивительного в благодати 7 страница его родственников-евреев умерли от рук нацистов. Сам Визенталь, когда его впервые арестовали, безуспешно попытался покончить с собой.

В один солнечный воскресный день, когда в госпитале для раненых выяснялись подробности заключения Визенталя, к нему обратилась медсестра: «Вы еврей?» — спросила она, поколебавшись, потом дала ему знак следовать за ней. Полный тревожных ощущений, Визенталь последовал за ней вверх по лестнице, а затем вниз в вестибюль госпиталя, пока они не добрались до темной, грязной комнаты, где лежал одинокий за бинтованный солдат. Его лицо было закрыто белой марлей, в которой были вырезаны отверстия для рта, носа и ушей.

Медсестра исчезла, закрыв за Что удивительного в благодати 7 страница собой дверь и оставив молодого заключенного наедине с этой странной фигурой. Раненый человек был офицером СС, и он позвал Визенталя, чтобы сделать страшное признание.

«Меня зовут Карл, — сказал дребезжащий голос, исходивший откуда-то из глубины повязок и бинтов. — Я должен рассказать вам об одном ужасном поступке, который совершил. Рассказать вам, потому что вы еврей».

Карл начал свой рассказ с воспоминаний о том, что он воспитывался в католической семье, и о своей детской вере, которую он утратил в Гитлер Югенд. Потом он добровольцем пошел в СС, по службе его отличали, и он только недавно, тяжело раненый, вернулся с русского фронта.

Карл трижды Что удивительного в благодати 7 страница пытался поведать свою историю. Визенталь отошел, словно собирался покинуть комнату. И всякий раз офицер делал движение, пытаясь схватить его за руку своей белой, почти обескровленной рукой. Он умолял его выслушать то, что он пережил на Украине.

В городе Днепропетровске, оставленном отступающей русской армией, подразделение Карла натолкнулось на несколько оставленных засад, в перестрелке с которыми было убито тридцать немецких солдат. В качестве мести эсэсовцы согнали триста евреев, заперли их в трехэтажном доме, облили его бензином и подожгли. Карл и его люди окружили дом с оружием наготове, готовые застрелить всякого, кто попытается спастись.

«Вопли, доносившиеся из дома, были ужасны Что удивительного в благодати 7 страница, — сказал он, переживая этот момент. — Я увидел мужчину с маленьким ребенком на руках. Одежда на нем горела. Рядом с ним стояла женщина, без сомнения, мать ребенка. Свободной рукой мужчина прикрыл глаза ребенка, потом он выпрыгнул на улицу. Секундой позже за ним последовала женщина. Потом из другого окна выпало несколько горящих тел. Мы открыли огонь.... О, Боже!»

Все это время Симон Визенталь молча сидел, давая немецкому солдату возможность выговориться. Карл продолжал описывать другие зверства, но он постоянно возвращался к тому эпизоду, в котором этот темноволосый мальчик с черными глазами выпал из окна дома, став мишенью для солдатских винтовок. «Я остаюсь Что удивительного в благодати 7 страница здесь со своей виной, — сказал он и в заключение добавил: «Вы со мной в последние часы моей жизни. Я не знаю, кто вы, я знаю только то, что вы еврей и что этого достаточно. Я знаю, что рассказал вам ужасные вещи. Долгими ночами ожидая смерти, я снова и снова стремился к тому, чтобы поговорить об этом с каким-нибудь евреем и попросить у него прощения. Только я не знал, есть ли здесь еще евреи... Я знаю, что прошу слишком многого, но без вашего ответа не смогу умереть с миром».

Симон Визенталь, архитектор в свои двадцать лет, а теперь заключенный, одетый в Что удивительного в благодати 7 страница изношенную униформу, которая была отмечена желтой Звездой Давида, почувствовал, как огромное бремя его расы ложится на его плечи. Он выглянул из окна на залитый солнцем двор. Он посмотрел на лишенную зрения кучу бинтов, лежащих в кровати. Он посмотрел на трупную муху, ползающую по умирающему телу, привлеченную запахом.

«Наконец я собрался с мыслями, — пишет Визенталь, — и, не говоря ни слова, вышел из комнаты».

«Подсолнух» выносит прощение из рамок теории и помещает его в самый центр живой истории. Я решил перечитать книгу, потому что дилемма, перед которой оказался Визенталь, имела множество параллелей с нравственными дилеммами, которые все еще разрывают мир на Что удивительного в благодати 7 страница части в таких местах, как Югославия, Руанда и Средний Восток.

В первой половине книги, написанной Визенталем, рассказывается история, которую я только что вкратце передал. Во второй половине собраны реакции на эту историю таких светил, как Абрахам Хешель, Мартин Марти, Синтия Озик, Габриель Марсел, Жак Маритен, Герберт Маркузе и Примо Леви. В конце Визенталь обратился к ним за советом, правильно ли он поступил.

Офицер СС Карл вскоре умер, не прощенный евреем, но Симон Визенталь продолжал жить, чтобы быть спасенным из лагеря смерти американскими солдатами. Сцена в госпитале преследовала его, как призрак. После войны Визенталь навестил мать офицера, жившую в Штутгарте Что удивительного в благодати 7 страница, в надежде как-нибудь изгнать из себя память о том дне. Напротив, этот визит лишь сделал образ того офицера более человечным, потому что мать с нежностью говорила о благочестивой юности своего сына. Визенталь так и не решился сказать ей о том, как умер ее сын.

В течение многих лет Визенталь расспрашивал многих раввинов и священников о том, как он должен был поступить. Наконец, когда прошло более двадцати лет с окончания войны, он написал этот рассказ и разослал его всем нравственно чистым умам, каких он знал: евреям и неевреям, католикам, протестантам и людям, не относящим себя ни к одной религиозной Что удивительного в благодати 7 страница вере. «Что бы вы сделали на моем месте?» — спрашивал он их.

Из тридцати двух мужчин и женщин, от которых он получил ответ, только шесть человек написали, что Визенталь совершил ошибку, не простив немца. Двое христиан указывали на долгий дискомфорт, который испытывал Визенталь, как на угрызения совести, которые можно было утолить прощением. Один из них, темнокожий, при нимавший участие в движении Французского Сопротивления, написал: «Мне понятен ваш отказ простить этого человека. Это полностью соответствует духу Библии, духу Ветхого Завета. Но есть Новый Завет, данный Христом и записанный в Евангелии. Я думаю, что как христианин, вы должны были Что удивительного в благодати 7 страница простить».

Несколько других отговорились пустыми фразами, но большинство ответивших согласились, что Симон Визенталь поступил верно. «Какое моральное и законное право он имел прощать зло, причиненное другому?» — спрашивали они. Один из них процитировал поэта Драйдена: «Прощение принадлежит обиженному».

Несколько евреев написали, что, то количество преступлений, которое было совершено нацистами, вышло за пределы любой возможности прощения. Герберт Голд, американский писатель и профессор, заявил: «Вина за этот ужас таким тяжелым грузом лежит на немцах, живших в то время, что никакая личная реакция отдельного человека не может ее оправдать». Другой сказал: «Миллионы невинных людей, которые были замучены и зверски убиты, должны быть возвращены к жизни Что удивительного в благодати 7 страница, прежде чем я прощу». Автор нескольких романов Синтия Озик пылко прореагировала: «Эсэсовцев нужно хоронить без гробов. Пусть все они попадут в ад». Один христианин признался: «Я бы удавил его на его кровати».

Несколько авторов писем задавались вопросом, что такое «прощение» как понятие. Одна женщина-профессор определила прощение как поступок, доставляющий чувственное наслаждение, что-то вроде того, что испытывают любовники после ссоры, перед тем как лечь друг с другом в постель. «Для него нет места в мире Холокоста и геноцида, — сказала она. — Прости, и все это повторится само по себе».

Когда я впервые прочитал «Подсолнух», десять лет назад, меня поразило Что удивительного в благодати 7 страница единодушие, с которым были написаны все ответы. От христианских теологов я ожидал, что они больше будут говорить о милосердии. Но когда я в этот раз перечитал выразительные ответы на вопрос, заданный Визенталем, меня поразила ужасающая, кристальная логика непрощения. В мире, где происходят невыразимые зверства, прощение, действительно, кажется несвоевременным, несправедливым, не рациональным. Да, отдельные люди и семьи должны учиться прощать, но как быть с такими высокими принципами, когда речь идет о вещах вроде нацистской Германии? Как написал философ Герберт Маркузе: «Никто не может и не должен за милую душу разгуливать, убивая и пытая, а потом, когда настанет момент, просто попросить прощения Что удивительного в благодати 7 страница и получить его».

Не слишком ли было бы ожидать, что высокие нравственные идеалы Евангелия, в центре которого лежит идея прощения, могут быть перенесены в грубый мир политики и международной дипломатии? Может ли в подобном мире существовать что-то более эфемерное, чем прощение? Эти вопросы не давали мне покоя, когда я перечитывал рассказ Визенталя, слушая неизменно плохие новости из бывшей Югославии.

Мои еврейские друзья с восхищением отзывались о том акценте, который в христианстве ставится на прощении. Я представил его как самое сильное наше оружие в борьбе с противостоящей нам силой не-благодати. И все же, как в начале Что удивительного в благодати 7 страница этого века заметил великий еврейский ученый Йозеф Клауснер, то обстоятельство, что христиане настаивают на таких идеалах, делает нас уязвимыми по отношению к опустошающей критике. «Религия отстаивает высочайшую нравственность и идеалы, — пишет Клауснер, — в то время как политическая и социальная жизнь остается на противоположном полюсе варварства и язычества».

Клауснер выдвигает тезис, что беды, преследующие христиан в истории, доказывают его точку зрения, что учение Иисуса несло непрактическую этику, неприменимую в реальном мире. Он упоминает испанскую инквизицию, которая «не задумывалась как несовместимая с христианством». Современная критика может добавить к этому списку Югославию, Руанду и даже нацистскую Германию, поскольку все три этих конфликта имели место Что удивительного в благодати 7 страница в так называемых христианских нациях.

Имеет ли христианский акцент на любви, благодати и прощении какой-то резонанс за пределами семейных ссор или столкновениями религиозных групп? В мире, где сила играет основную роль, такие возвышенные идеалы, как прощение, могут показаться иллюзорными химерами. Сталин очень хорошо понял этот принцип, когда смеялся над авторитетом церкви в вопросах морали: «Сколько у Папы Римского дивизий?»

Если говорить откровенно, не знаю, что бы я ответил на месте Симона Визенталя. Можем ли мы, должны ли мы прощать преступления, жертвами которых мы не являемся? Карл, служивший офицером в СС, раскаялся, прояснив свой случай, но скольких людей с Что удивительного в благодати 7 страница каменным выражением лица, с почти глумливой самодовольной улыбкой, судили в Нюрнберге и Штутгарте? Мартин Марта, один из христиан, чей ответ опубликован в книге Визенталя, написал строки, согласиться с которыми я испытываю сильное искушение. «Я могу ответить только молчанием. Неевреи и, в особенности, христиане не должны давать советов, касающихся Холокоста, тем, кто его пережил, в течение следующих двух тысяч лет. А потом нам будет нечего сказать».

Однако я должен признать, что когда я читал хор голосов, высказавшихся за непрощение, я не мог не испытывать любопытства. Чья цена окажется выше, прощения или непрощения? Герберт Голд высказал суждение, что Что удивительного в благодати 7 страница «никакая личная реакция отдельного человека не может ее [немецкую вину] оправдать». Так ли? Как насчет мести, которой подверглись все пережившие войну немцы? Разве это не может служить смягчающим обстоятельством?

Самым убедительным аргументом в пользу благодати является ее альтернатива - мир не-благодати. Самый убедительный довод в пользу прощения — это его альтернатива, постоянное состояние непрощения. Я допускаю, что Холокост — это особый случай. Но как быть с остальными, более современными примерами? Когда я пишу эти строки, более двух миллионов беженцев из Гуту пассивно сидят на границе с Руандой в лагерях для беженцев, не обращая внимания на то, что их просят отправиться домой. Их Что удивительного в благодати 7 страница лидеры криками в рупоры предупреждают их, чтобы они не доверяли обещаниям татов, говорящих, что «все прощено». «Они убьют вас! — говорят лидеры гуту. — Они будут мстить за пятьсот тысяч татов, которых убили мы».

Помимо этого, когда я пишу эти строки, американские солдаты пытаются удержать вместе четыре отдельные нации, на которые распалась Югославия, раздробленная войной. Как и большинству американцев, Балканский регион кажется мне поразительным, невыразимым и не соответствующим никаким стандартам. Перечитав «Подсолнух», я стал смотреть на Балканы по меньшей мере как на завершающее звено в повторяющемся цикле истории. «Там, где царит непрощение, — заметил эссеист Ланс Морроу, — вступает в игру закон Что удивительного в благодати 7 страница Ньютона, а именно: каждому действию есть адекватное противодействие».

Для всех сербы, разумеется, являются мальчиками для битья, на которых лежит вина за все произошедшее в Югославии. Обратите внимание на язык, которым их описывает журнал «Тайм» в разделе новостей и фактов: «То, что произошло в Боснии, это моральная низость и варварство, низкая работа лжецов и циников, которые манипулируют судебными приговорами, пропагандируя жестокость и разжигая старую кровную вражду, чтобы добиться грязных политических результатов этой этнической чистки». Охваченный праведным — и в полной мере справедливым — возмущением зверствами сербов, мир не учитывает одно обстоятельство. Сербы всего лишь следуют ужасной логике непрощения.

Нацистская Германия, тот самый режим, который уничтожил Что удивительного в благодати 7 страница восемьдесят девять членов семьи Симона Визенталя и который спровоцировал таких интеллигентных людей, как Синтия Озик и Герберт Маркузе на жесткие слова, включал сербов в число тех, кто подвергался «этнической чистке» во время Второй Мировой войны. Действительно, в 1990-е годы сербы убили десятки тысяч людей, но во время нацистской оккупации на Балканах в 1940-е годы немцы и хорваты убили сотни тысяч сербов, цыган и евреев. История не стерла это из своей памяти. В последней войне немецкие неонацисты, воевавшие на стороне хорватов, и подразделения Хорватской Армии дерзко размахивали знаменами со свастикой и символикой старой фашисткой Хорватии.

Больше никогда Что удивительного в благодати 7 страница — это вдохновенный крик людей, переживших Холокост. Это то, что заставило сербов бороться с Соединенными Штатами и, возможно, со всем остальным миром. Никогда больше они не допустят хорватов управлять территорией, заселенной сербами. И мусульман они тоже больше никогда не допустят. В последней войне они сражались с мусульманами, уже пятьсот лет находящимися под правлением Турции (в исторической перспективе, период, в два раза более протяженный, чем все существование Соединенных Штатов).

По логике непрощения, не бороться с врагами значит предать своих предков и те жертвы, которые они принесли. Однако в законе мести есть один основной изъян: он никогда не приводит к окончательному расчету Что удивительного в благодати 7 страница. Турки отомстили в 1389 году в битве при Косово; хорваты в 1940-х годах; теперь опять пришла очередь сербов. Но однажды, и сербам это прекрасно известно, потомки избитых и униженных жертв поднимутся, чтобы отомстить обидчикам. Ловушка открылась, и дикие летучие мыши беспокоятся вокруг нее.

Льюис Смедес пишет: «Месть — это страстное желание свести счеты. Это страсть ответить такой же болью и страданием, какие были причинены тебе... Проблема мести заключается в том, что она никогда не достигает того, к чему стремится; она никогда не уравнивает счет. Справедливость не приходит. Цепная реакция, запущенная любым поступком, продиктованным местью, всегда развивается беспрепятственно. Она связывает пострадавшего и причинившего боль Что удивительного в благодати 7 страница одним непрерывно движущимся страданием. Оба привязаны к этому эскалатору боли столько, сколько требует закон равенства, и он никогда не останавливается, не давая никому возможности с него сойти».

Дата добавления: 2015-09-29; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentagmvnft.html
documentagmvuqb.html
documentagmwcaj.html
documentagmwjkr.html
documentagmwquz.html
Документ Что удивительного в благодати 7 страница